Мистический и православный Гоголь в черно-белой эстетике Петербурга: чем удивит премьерный спектакль "Петербургские повести"

Накануне премьеры спектакля "Петербургские повести" (12+) в "Театре на Спасской" мы решили пообщаться в режиссером-постановщиком этого спектакля.

Досье.

Дрёмова Татьяна Николаевна.

Член Союза театральных деятелей, гильдии театральных режиссёров России и Ассоциации деятелей русских театров зарубежья.

Родилась и живёт в Санкт-Петербурге.

В 2015 году окончила Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства. Работала в Луганском академическом русском драматическом театре имени Павла Луспекаева режиссёром-постановщиком, затем главным режиссёром театра. В настоящее время — режиссёр-постановщик Драматического театра Балтийского флота в Кронштадте.

Участвовала в театральных проектах в Дрездене, Санкт-Петербурге, Амстердаме и Москве, в режиссёрских лабораториях в Санкт-Петербурге, Рязани, Когалыме, Щелыково, Орле, Липецке, Новосибирске.

Ставила спектакли по произведениям Уайльда,Чапека, Шекспира, Андерсена, Островского, Пушкина, Тургенева, Айтматова и многих других классиков, а также пьесы современных драматургов.

Спектакли, поставленные режиссёром, неоднократно становились участниками международных фестивалей.

- Обычно в финал интервью включают все самое важное. Давайте нарушим эту традицию и скажем о важном в самом начале.

-Мне кажется важным, чтобы зритель приходил на спектакли, по известным авторам или известным произведениям, особенно, когда это начинается со школы, и тянется потом всю жизнь, с открытым сердцем.

Мне кажется, это крайне важным. Иначе неизбежно возникают несовпадения ожидания и реальности: «А это не то, что я думал», «А это не то, как я хотел».

- Тогда в связи с этим сразу вопрос. Многие зрители перед спектаклем перечитывают первоисточник, и неизбежно появляется собственное видение. Как прийти с открытым сердцем?

- Быть готовым к тому, что может быть удивление, может быть внутреннее несогласие с чем-то, что будет на сцене. Это очень важно осознавать в наше время, когда ты сталкиваешься с творчеством, с искусством в самых разных проявлениях. Искусство не обязано дарить положительные эмоции. Любая эмоция, которую вы испытываете, это уже результат для искусства.

- То есть, получается, что, по вашему мнению, самая важная цель театра, это не назидание, не замена чтению литературы из школьной программы, как иногда это рассматривают учащиеся и даже педагоги, а затрагивание чувств?

- Мне кажется, да, провоцировать на то, что человек что-то чувствует. Сегодня наиболее распространенная линия восприятия — это «если я плачу деньги, делайте мне за эти деньги хорошо», а «хорошо» часто приравнивается к «приятно», «позитивно» и так далее.

Но на самом деле, я думаю, самое важное в посещении театра - это получение эмоций. Любых, и положительных и отрицательных. Потому что, когда ты что-то испытываешь, ты понимаешь, что ты живой.

- Это уже не первое ваше обращение к классике. Почему ваш выбор падает на эти произведения?

- Для меня классика — это возможность говорить о многих смыслах сразу. Авторов сейчас много, среди них есть много хороших, но там я могу говорить о чём-то одном, очень конкретном. А если есть произведение, которое пережило века, где эта тема тоже есть, но она раскрыта, как мне кажется, глубже, шире, то появляется и простор для фантазии и для смыслов.

У меня нет цели не повторяться, нет цели удивить, нет цели сделать что-то новое, нет. Есть цель очень честно порассуждать, а что именно меня будоражит в этом материале, что именно мне откликается, и что откликнется тем артистам, с которыми я буду работать, и куда мы вместе придём на примере этого материала.

- Что касается артистов, мне кажется, достаточно сложно, выбрать тех, кто будет работать в спектакле, ведь ни с кем лично вы не знакомы. На примере нашего театра, расскажите, как это происходило? Как происходил этот отбор?

- Отбор происходил по фотографиям на сайте, и я очень признательна Кириллу Олеговичу (Кирилл Заборихин, главный режиссер "Театра на Спасской") за то, что он давал мне какие-то подсказки, комментировал артистов, чьи фамилии я выбирала. Потом это всё уточнялось, менялось в процессе.

Но в целом я жила с этими фотографиями на сайте. Я это подчёркиваю, потому что считаю, что роль фотографий на сайте некоторые театры недооценивают. Это важно не только для зрителей, но и для тех, кто в том числе, сотрудничает с театром. Потому что конкретно в этот раз с вашим театром у меня была история про то, что я жила с этими фотографиями, я запомнила всех по именам, делала распределения, а потом настал момент личной встречи и узнавания некоторых артистов заново.

- При личном знакомстве ожидания всегда оправдываются?

-Не всегда, но в целом я очень люблю идти за артистами. То есть, может быть так, что в моём представлении, он был маленький и худенький, а на деле оказывается, что он, например, вырос и поправился. Сначала, это, конечно, вызывает протест: мне неудобно, потому что я уже какое-то время прожила с другой картинкой, с другим видением.

И тут нужно разрешить себе допустить возможность изменений. Если артист что-то даёт важное и интересное со своей стороны, то, как правило, я иду за артистом и меняю свой замысел.

- Получается, что постановка для вас — это со-творчество?

- Обязательно. Я всегда на первых встречах говорю артистам о том, что я никогда не сочиняю спектакль, заранее, сидя на кухне. Это невозможно. Потому что артисты — живые люди. Я могу сделать спектакль только исходя из того, какие они: и внешне, и по характеру, и по темпераменту, и как им откликается этот материал. Мы должны вместе заварить эту кашу, этот котёл.

- В одном из интервью вы говорили, что девочке без связей и протекции достаточно сложно пробиться в режиссуру. Почему?

- Думаю, дело в том, что до сих пор существует предубеждение, что режиссер- это не женская профессия. К сожалению, все еще очень много людей "наверху", которые принимают решения, которые помнят тот старый театр, где практически не было женщин в этой профессии, и их мнение родом еще оттуда. Хотя, мне кажется, что уже сделан огромный шаг вперёд, и что эта парадигма сейчас очень активно меняется, и есть театры, открытые миру и изменениям.

- И все же, женщины, в принципе, более подвержены каким-то эмоциональным проявлениям. Есть ли какие-то собственные качества, которые приходится подавлять, когда вы выступаете в качестве режиссёра?

- Хороший вопрос. Спасибо. Потому что я тоже об этом думаю. Я понимаю, что раньше так и было. Педагоги в институте часто— это как раз те самые люди старой закалки, которые сначала наберут девочек на режиссуру, а потом этим девочкам пять лет говорят, «Ты же девочка, зачем тебе это? Твоё место у плиты. Зачем ты сюда пришла?» Нам, например, говорили: "Режиссёр не имеет права плакать", - это буквально вбивали в голову.

Нам говорили: "Ты должен всё знать, быть начитанным, как ходячая энциклопедия, у тебя должны быть ответы на все вопросы", - и так далее, и так далее.. Причём формулировки именно такие, где во главе угла всегда "ты должен". И с этим тебя выпускают из института. И у меня было довольно много комплексов. Только недавно я это пережила и поняла, что я на всё имею право, и никому ничего не должна.

- Тогда, продолжим эту тему, и я спрошу, а что вы можете себе позволить в работе?

- Я могу заплакать на репетициях, в процессе, если что-то идёт не так, если что-то меня выбило из колеи, или что-то ещё. Я могу сказать артистам, что я чего-то не знаю, я перестала этого бояться и стесняться. Потому что потом узнаю, прочитаю, найду ответ. Для меня очень ценным стало ощущение, что я в одном с ними процессе, мы вместе идем "по минному полю". Я не в позиции "сверху", я не отправила их в разведку, а сама осталась на берегу. Да, где-то, возможно, я больше подстраховываюсь, как ответственная за результат в целом. Но вот это право быть собой, я считаю, что смогла превратить из слабости в силу.

- И в чем же эта сила?

- Целевая аудитория театра — это всё-таки женщины. И вот в этом как раз моя большая сила, в том, что я смотрю на материал, над которым мы работаем, с позиции того, кто придёт смотреть его в зрительный зал. Это большой плюс. Я понимаю, что откликнется потенциальному зрителю точнее, чем мужчина.

- Татьяна, у вас очень плотный рабочий график. В чем вы находите поддержку? Откуда берется ресурс, из которого вы продолжаете черпать силы?

- Я болею, когда я не работаю. Вот это то, что я чётко для себя поняла. Если мне не нужно в театр, мне плохо. Если я не готовлю какую-то постановку в голове, не сочиняю спектакль, мне очень плохо. Где бы я ни была, для меня даже в отпуске важно знать, что он скоро закончится и начнутся репетиции.

Я настолько люблю своё дело, что это для меня всё. И я даже сыну, который ездит со мной на все постановки, всегда повторяю, что очень бы хотела, чтобы в этой жизни он нашёл какое-то занятие, от которого будет получать такое же удовольствие, какое получаю я, когда ставлю спектакль.

В своё время я запомнила формулировку, что такое сверх-сверхзадача. Это когда ты делаешь что-то, потому что ты не можешь этого не делать. Вот это про меня, про спектакли.

- Получается, что, ваш ребенок - настоящее дитя закулисья. Как вы считаете, для него посещение театра в качестве зрителя — это праздник, или такая же работа, как для вас?

- Мне бы очень хотелось, чтобы для него театр оставался чудом. Я очень ценю вот это ощущение, когда маленькие зрители приходят в театр, и у них возникает вот эта магия, и я в нём это стараюсь сберечь. Вот, например, из недавнего мы смотрели в "Театре на Спасской" спектакль «Иван богатырский сын» (6+), и он во время спектакля говорит, «Мама, а как она уши поднимает?» Я говорю, «Это чудо, Матвей!» На самом деле с этим связан и профессиональный момент. Я очень осторожно отношусь к детским экскурсиям по закулисью, потому что считаю, что нельзя показывать всю магию. Важно, чтобы чудо для ребенка, оставалось чудом.

- Вернемся к постановкам. Существует ли у вас с артистами какие-то традиции, которые вы перевозите из театра в театр?

- Для меня важен застольный период, крайне важен, в нем мы узнаем друг друга. А еще для меня очень важно перед началом спектакля постоять, и взявшись за руки что-то сказать артистам. Это про энергию, про поддержку, и какую-то безусловную любовь. Потому что насколько я люблю театр, настолько же я люблю артистов. Они все равно главные. Какие бы они ни были, это такие любимые дети, за которых ты болеешь всем сердцем. И для меня очень важно, чтобы они это знали, чтобы они это чувствовали от меня.

- Почему в ближайшей премьере спектакля "Петербургские повести" для зрителя нет понимания, кто в какой роли будет занят? Интрига?

- Это, наверное, не столько интрига, сколько суеверия. Я всё время боюсь спугнуть. Например, я у себя в кабинете в театре в Кронштадте вешаю афишу спектакля не как только ее напечатали, а когда премьера уже прошла.

- Многие зрители ожидают от классики традиционного прочтения - исторические костюмы, дух эпохи... Что ожидает их на "Петербургских повестях"?

- Я даже не знаю, может ли здесь быть традиционное прочтение. Потому что самая главная проблема для меня, как для режиссёра, то, что "Петербургские повести" не объединяет практически ничего, кроме автора и места действия. Каждая повесть написана очень разным языком и в разных жанрах, и это, на самом деле, очень большая сложность, которую невозможно решить однозначно, потому что невозможно переписать автора, что для меня принципиально важно. И поэтому петербургские повести, как единый спектакль для меня становится таким пазлом, калейдоскопом. Хорошо, что есть город - Петербург, который всё объединяет.

Я очень благодарна Ульяне ( Ульяна Еремина, главный художник "Театра на Спасской") Она помогла создать пространство, объединяющее Гоголя мистического, Гоголя с прекрасным чувством юмора, Гоголя философского, Гоголя православного... Для меня, как для режиссёра, очень важно и ценно, что в этом пространстве моя фантазия распускает крылья, мне становится легко, мне сочиняется.

- Вы определили жанр спектакля "Петербургские повести", как комикс в ч/б. Почему именно так?

- Слово комикс, оказалось здесь наиболее удачным. Что такое комикс? Это отдельные, статичные картинки. И это упрощает задачу объединения таких разных рассказов Гоголя. В это фрагментарное построение получается уложить сразу несколько историй в рамки одного спектакля. И ч/б, то есть черно белый. Эта эстетика спектакля, конечно, продиктована образом Петербурга- северным, серым, таким призрачным, с его дождями, снегами и туманами. Сразу появляется столько смыслов, и мне это так импонирует, так нравится!

Каким станет спектакль для зрителя? Какие смыслы он считает? что в нем откликнется? Об этом мы узнаем уже после премьеры, которая состоится в "Театре на Спасской" 7,8 и 9 ноября!

Увидимся в театре!

Юлия Сергеева

Про Город - 05 ноября 2025

« Назад