Эквус
ТЕАТР НА СПАССКОЙ - Кировский государственный театр юного зрителя
 
 
Меню
 
Сезоны

 

Эволюция «Миграции»

Ирина Брежнева

Согласно демографическому энциклопедическому словарю термин «миграция» означает, в частности, перемещение людей через границы. Иногда и вправду кажется, будто танцевальный проект «Миграция» вместе с его бессменным руководителем – хореографом Ириной Брежневой - давно нарушил все мыслимые границы, по крайней мере, в пределах культурного пространства отдельно взятого города. И, собственно, только тем и занимается, что пытается эти границы перейти, разрушить, преодолеть. Вот уже на протяжении десяти лет.

«Сами в шоке!» – так экспрессивно определили своё отношение к грядущему юбилею участники проекта. На вопрос о пафосных речах со сцены, вручении дипломов, букетов и прочих бонусах, без которых не обходится ни одно подобное торжество, Ирина Брежнева уверенно отвечает: «Такого не будет! Я обещаю!» Впрочем, фейерверков и выпадывания старушек из окон тоже.

– Мы встретим гостей на улице, перед Театром на Спасской. Здесь будут живая музыка, перформансы, дружественные объятия и поздравления. А потом будет вечер – два действия, что называется, без микрофона, – делится планами Ирина. – Нам просто хотелось устроить праздник – себе и тем людям, которые к нам придут!

Какие чувства вызывает грядущее 10-летие?

– Паника! Хочется, чтобы всё прошло хорошо, чтобы была понятна и идея, и концепция. Для юбилея мы отважились вспомнить прошлое, наши гиперстаринные номера. Несмотря на то, что очень сложно понять, например, есть ли в городе люди, которые помнят наш первый спектакль… Придут ли они? На самом деле даже нет времени просто сесть и подумать обо всём, что было за эти десять лет.

Мы и сами, конечно, очень изменились за это время. У каждого коллектива есть свои жизненные циклы. Я помню, что наше пятилетие, которое мы отметили первым фестивалем «ZDВИГ», стало таким жизненным циклом. В этот момент закончился какой-то этап. Сейчас мы уже пять лет существуем не как театр «Миграция», а как проект. Видимо, находимся в периоде полураспада (улыбается). Никто не загадывает, что будет впереди.

О «Миграции»

Почему вместо театра появился «проект»?

– Сейчас во всём мире люди собираются вместе именно под какой-то конкретный проект. Это открытая структура, и в таких рамках ты можешь работать с тем, с кем хочешь, приглашать, кого хочешь. В условиях проекта мы свободны от обязательств – у каждого из нас своя жизнь, свой способ зарабатывать деньги. Обязательства возникают в тот момент, когда мы над чем-то работаем.

Само слово «миграция» подразумевает движение. Вы же десять лет существуете, работаете на одних половицах.

– Мы с Театром на Спасской просто нашли друг друга. Началось всё ещё при Александре Павловиче Клокове, который дал нам зелёный свет. Мы работали у него в спектаклях и параллельно делали что-то своё. Потом пришёл Борис Павлович, который тоже фанатеет от современного танца. Я была поражена тем, как много он знает о современном танце, какие имена знает… Он человек понимающий. И поэтому смена худруков, все перемены, с этим связанные, прошли безболезненно для нас. Наша жизнь продолжалась без каких-то кардинальных изменений. Это был очень плавный процесс, эволюционный.

Можете назвать спектакли, которые стали этапными, знаковыми?

– Этапным был наш первый спектакль «Из жизни зверьков», в нём мы заговорили о каких-то новых для себя вещах. С него всё началось. Первый фестиваль «ZDВИГ». Когда мы поняли, что это вообще возможно – вот такое общение с интересными людьми в течение нескольких дней. Уникальная возможность обменятся каким-то внутренним опытом. Ну и, конечно, участие в международном проекте «Интерданс», работа с Рашидом Урамданом, который во многом перевернул наше восприятие.

После этого проекта я поняла, что меня всё больше волнуют какие-то социальные проблемы и вопросы. И поднимать их надо средствами искусства и культуры. К сожалению, у многих наших зрителей такая позиция: я пришёл в театр – развлекайте меня! Для меня театр всегда был местом обмена – сокровенными мыслями, чувствами. Здесь ты можешь задавать какие-то вопросы, важные для тебя. Для этого надо приложить немало усилий, это колоссальная работа. И актёров, и зрителей.

Безусловно, я отчасти понимаю тех людей, желающих прийти в театр и забыть обо всём, что происходит на улице. Но они выходят и снова видят эту нашу грязь до колена, другие проблемы. Подходы существуют разные. Мне ближе позиция, которая позволяет говорить о каких-то проблемах нашего общества. Доступными тебе способами.

С каждым днём всё труднее игнорировать дыхание улиц?

– Иногда хочется, быть может, пойти и самой потанцевать – где-то в клубе, в небольшом зальчике. Но смотреть сальсу в театре я не пойду – в театр хожу за другим.

О городе

Не возникает ощущения, что в другом городе вам было бы проще? Зависит ли объём затрачиваемых усилий на реализацию проекта от географии?

– Мне кажется, если мы здесь, то так и должно быть. Я на сто процентов уверена в этом. Дело не в том, проще или сложнее работать в другом городе. В конце концов именно здесь я себя нашла. И даже если дальше ничего не будет – я к этому готова. У меня есть постоянная работа, семья, которая всегда ждёт меня. Мне иногда очень не хватает простых вещей – рассказать детям сказку на ночь, что-то вместе сочинить или нарисовать. Это же так чудесно, и я всегда жду не дождусь, когда смогу заняться семьёй.

Борис Павлович отметил, что «отличительное свойство кировской культурной жизни: здесь нет художественных тенденций, здесь есть персоны». Чем эта ситуация хороша или плоха?

– Мы недавно ездили в Екатеринбург, там очень много школ, студий, коллективов, которые занимаются современным танцем. И все делают что-то своё, ищут свою нишу. Благодаря чему существуют и какая-то взаимопомощь, и конкуренция. И это, конечно, помогает идти вперёд, развиваться. Мне бы хотелось, чтобы в нашем городе появилась конкуренция. Но так получается, что у нас движение вперёд происходит за счёт любви к своему делу, а не за счёт соперничества. Так или иначе для нашего города «Миграция» – уникальный проект.

О современном танце

Многие зрители признаются, что им нравятся ваши спектакли, но они не понимают современного танца. Это мешает работать?

– Меня, напротив, пугает, если все всё одобряют. Значит, ты делаешь что-то очень популистское. Был период, когда нас все принимали и понимали. Но в какой-то момент я решила: всё – мне так больше неинтересно. Надо идти дальше.

Насколько важен этот поиск своего хореографического языка?

– Он очень важен. В том же Екатеринбурге, где так развит современный танец, у всех коллективов очень похожая лексика. Ты смотришь и понимаешь: это вот такая-то школа, эта вот такая. Многие коллективы в чём-то совпадают. И в этот момент мне хочется чего-то совершенно иного. Я не хочу делать нечто, заранее рассчитанное на успех, делать потому, что точно знаю, что это хорошо, это проверено. Пусть лучше меня не поймут. Мне хочется чего-то неизвестного. Эксперимента.

Мне очень нравится, когда я выступаю в роли зрителя и не понимаю, что со мной происходит, когда не могу разложить всё по полочкам – зачем то или это, но выступают слёзы на глазах, ты просто проваливаешься, летишь и не знаешь, где ты. Иногда не нужно понимать, как это происходит. Главное, чтобы возникла связь со зрителем. Пусть и на уровне ассоциаций. 

Конечно, чем больше ты видишь, тем сложнее тебя удивить. И если что-то в первый раз стало для тебя откровением, то второй раз попасться на эту удочку уже сложнее. Меня сейчас мало что удивляет, такого наслаждения от танцев я уже не получаю. Не потому, что я такая опытная, много видела, всё мне надоело. Нет. Это совсем другое. Я вижу красивые тела, отточенность движений, но мне это интересно минут пять-семь. Потому что должно быть что-то непонятное, непривычное, что выбивается за рамки. Мне, быть может, и самой от этого плохо, и даже не танцуется.

Насколько такие творческие кризисы помогают двигаться вперёд?

– Бывают разные кризисы. Какой-то и затянется, другой пройдёт достаточно быстро. Если говорить о том, что происходит сейчас, то мне не хочется никого видеть. Никаких людей. Кроме своей семьи, своих детей. Опустошение такое. Я эту пустоту физически ощущаю. Хотелось бы небольшого отдыха. Потому что дальше начнётся что-то новое.

Вы уже знаете, что будет после юбилея?

– Летом нас пригласили в Пермь на фестиваль «Белые ночи». Мы повезём туда три проекта. Потом будет отпуск и встреча – уже в новом сезоне. Обдумываю большой социальный проект, который очень хотелось бы реализовать в следующем году.

Свой десятый день рождения «Миграция» встретит в первый день лета. Точнее, в первую летнюю ночь. И этот переход – из весны в лето, из молодости в зрелость – тоже своеобразный рубеж. Который скоро останется для «Миграции» позади. И она продолжится и продолжит – раздвигать границы, искать свой путь и создавать культурный контекст в городе, который так в этом нуждается.

Юлия Ионушайте

Кировская правда - 25 мая 2012




Читайте также

И дустом пробовали // «Вятский край». - 14 июля 2012. № 102. Михаил Смирнов.

Не рой себе Котлован // «Вятский наблюдатель». - 13 июля 2012. Мэри Лазарева.

Дети лейтенанта Рюрика // «Вятская особая газета». - 12 июля 2012. № 30 (293). Михаил Коковихин.

Будет ли конец света? // - 09 июля 2012. Татьяна Бушмелева.

Органчик и нанотехнологии // «Вятский край». - 29 июня 2012. № 119 (5207). Михаил Смирнов.